ПРОКОФЬЕВ В МАРИИНСКОМ
К 125-летию cо дня рождения композитора

Золушка. 1946

08.04.1946 – 14.04.1996 (204 спектакля)
Дирижер – Павел Фельдт
Хореограф – Константин Сергеев
Художник – Борис Эрдман (1946), Татьяна Бруни (1964)

Идея включения в репертуар балета «Золушка» обсуждалась в театре с начала 1940 года – драматургу Николаю Волкову было заказано либретто. Правда, первоначально постановка предполагалась на музыку Чайковского. А Прокофьеву после успеха «Ромео» планировали поручить написание балета на другой сказочный сюжет. Однако в декабре 1940-го договор с композитором был подписан именно на «Золушку», и к июню 1941 года первые два акта были практически готовы. «Золушку я рассматриваю, прежде всего, как русскую сказку и имею в виду говорить о героине русским музыкальным языком»1, – писал композитор и предлагал «делать русскую Золушку елизаветинских времен»2, объясняя это тем, что сказка Афанасьева с аналогичным сюжетом относится к XVIII веку. Хореографом был назначен Вахтанг Чабукиани. Война смешала планы новой постановки. Театр уехал в эвакуацию в Молотов. Прокофьев, выполняя госзаказ, писал «Войну и мир» в Тбилиси. Там же, в грузинском теплом климате, залечивал травмы Чабукиани и в начале 1943-го отказался приехать в Молотов для возобновления работы над «Золушкой». В качестве новой кандидатуры на место балетмейстера сначала называли Касьяна Голейзовского, затем – танцовщиков Галину Уланову и Константина Сергеева, нашедших подход к музыке Прокофьева в исполнении «Ромео и Джульетты». Обращаясь с предложением об участии в создании хореографии спектакля к Галине Улановой (предполагаемой исполнительнице главной роли), дирекция театра хотела привлечь к работе и ее супруга, режиссера Юрия Завадского, – в качестве консультанта по постановке. Однако получила отрицательный ответ: находившийся в эвакуации с Театром им. Моссовета в Алма-Ате Завадский мотивировал отказ «неясностью сроков переезда театра в Москву»3.
Летом 1943-го создание хореографии нового балета было поручено постановщику-дебютанту Константину Сергееву. Ассистентом хореографа стала его супруга, Фея Балабина, и после премьеры, отдавая дань благодарности коллеге, Сергеев писал, что своим успехом «Золушка» «обязана не фее-бабушке, а Фее Балабиной, которая благословила ее рождение и, бережно выращивая, помогла ей встать на ноги»4.


Принц – Константин Сергеев. 1946 год © Мариинский театр/ Фото Михаила Гершмана
Фея Балабина. 1946 год © Мариинский театр/ Фото Ефраима Лесова
Заглавная роль была отдана Наталье Дудинской, Принца хореограф придумывал для себя, вопреки традиции насыщая мужскую партию танцем.

Репетиция. Золушка Наталья Дудинская, Принц – Константин Сергеев. 1946 год
© Мариинский театр/ Фото Григория Чертова
«Веселую атмосферу создавало само распределение ролей, – пишет о расстановке сил в спектакле Вадим Гаевский, – безраздельно царствовавшая в труппе Наталья Дудинская исполняла роль кроткой бесправной Золушки, самая артистичная балерина театра Татьяна Вечеслова танцевала Кривляку, а Злюкой была самая одухотворенная балерина Алла Шелест. <…> Партия Принца у Сергеева – партия-портрет, и это портрет не обычного принца голубых кровей, а принца-хиппи. Ни о каких хиппи тогда никто не знал, да их и в природе еще не существовало, но тем не менее Прокофьев уже что-то подобное предугадал (хотя музыкальная партия Принца – это скорее всего прокофьевский автопортрет, портрет композитора в юности, пугавшего замшелых профессоров, вообще портрет художника в юности, молодого художника нового века), а Сергеев с радостью откликнулся на музыкальный призыв, стал нарушать вековечный балетный этикет, так же как его Принц нарушал этикет дворцовый»5.

Злюка – Алла Шелест, Кривляка – Татьяна Вечеслова
© Мариинский театр/ Фото Михаила Гершмана
Приехавший в Молотов Прокофьев по просьбе Сергеева вносил изменения в уже написанные куски и охотно прислушивался к предложениям хореографа: «Требуйте от меня что хотите, пока пишу, – говорил он, – написал – все!»6 В плане партитуры появились новые танцы, и почти в течение года балетмейстер порциями получал от композитора из Москвы музыкальный материал, в ноябре 1943-го – с пометкой Прокофьева: «Боюсь только, мои новые номера „Золушки“ покажутся Вам очень кислыми, я ведь здесь страдаю без сладкого!»7
Не сразу «Золушка» нашла и своего художника. Первоначально планировались декорации и костюмы Симона Вирсаладзе, в 1943 году художником спектакля был утвержден Петр Вильямс, а в итоге оформил балет Борис Эрдман, опытный театральный экспериментатор, в годы войны возглавлявший художественный отдел в Государственном цирке. Еще до встречи с балетмейстером Эрдман подготовил эскизы декораций I действия – основываясь на идее Прокофьева о русской сказке, выполнил их в стилистике XVIII века. Однако обстановку дома Золушки пришлось пересмотреть: взгляд постановщика оказался иным, Сергеев «отказался от русской сказки, т. к. в музыке ничего нет русского»8.

Борис Эрдман. 1946 год
© Мариинский театр/ Фото М. Гершмана

Эскиз Бориса Эрдмана © Мариинский театр

Эскиз Бориса Эрдмана © Мариинский театр
На этом злоключения «Золушки» не закончились. После возвращения из эвакуации в 1944 году сменилось руководство театра, и в первоочередные планы новой дирекции этот балет не входил. В результате промедления творение Прокофьева впервые увидело свет в Большом театре, а на ленинградскую премьеру, где в отличие от Москвы партитура звучала в авторской оркестровке, композитор приехать не смог, ограничившись телеграфным приветом коллективу, детищем которого по праву была «Золушка».
Спектакль прочно вошел в репертуар: за десять лет на Кировской сцене состоялось 73 показа.
После премьеры «Золушки» в 1946 году будущий авторитетный балетный критик, а на тот момент аспирантка Ленинградского института театра и музыки В. М. Красовская, в своем дневнике оценивая спектакль, назвала работу художника Эрдмана неудачной: «Его декорации мрачноваты и тяжеловесны, в них мало света волшебной сказки». Самой строгой критике подверглось оформление III акта, эпизода странствий Принца: «Танцы испанской и эфиопской принцесс и номер, именуемый „Ориенталия“, оказываются в спектакле инородным телом, гротескной вставкой с сильным эстрадным привкусом. Оформление, вдобавок, придает им оттенок мало притязательного ревю»9.

Эскиз бутафорской статуи Будды.
Сцена из III действия. «Ориенталия» (Индия)

© Мариинский театр/ Фото Клочкова
При возобновлении спектакля в 1964 году от оформления Эрдмана было решено отказаться. После семи с половиной лет отдыха «Золушка» вновь появилась на сцене, когда пост главного балетмейстера Театра им. Кирова опять занял Константин Сергеев. «Золушка» вернулась преобразившейся, сменив декорации и костюмы Эрдмана на наряд от Татьяны Бруни, на творческом счету которой к тому моменту было немало театральных и балетных работ. В Кировском театре художницу хорошо знали: в годы эвакуации она оформила многие спектакли, перенесенные на пермскую сцену, в Ленинграде приняла участие в создании первых послевоенных постановок, среди которых была прокофьевская «Дуэнья». Да и весь театральный путь Бруни начался с музыки Прокофьева: первой сценической работой художницы-пейзажистки стало оформление в 1923 году балета Прокофьева «Мимолетности», поставленного в одной из петроградских студий свободного танца. Был у художницы и опыт обращения именно к «Золушке»: в 1948-м в Киевском театре оперы и балета им. Шевченко состоялась премьера «Попелюшки» (укр. «Золушка») в хореографии главного балетмейстера театра Сергея Сергеева с ее декорациями и костюмами. Ленинградское оформление повторяло стилистику, а во многом и отдельные сцены киевского спектакля.

Сцена из III действия. 1964 год
© Мариинский театр/ Фото Н. Борисова
Опытный слушатель Прокофьева, Бруни условным решением пространства сцены откликалась на иронию композитора. Чуткий соавтор хореографа, праздничной театральностью костюмов она отвечала и интонации сергеевского спектакля, рассказывавшего знакомый каждому сюжет с серьезностью детской веры в чудеса и прекрасные сказки.

Кривляка – Наталья Макарова . 1964 год
Татьяна Бруни. Эскиз костюма Злюки

© Мариинский театр/ Фото Н. Борисова

1 Переписка с композитором С.С. Прокофьевым о постановке балета «Золушка» // ЦГАЛИ. Ф. 337. Оп. 1. Ед. хр. 200. Л. 8.
2 Там же. Л. 11.
3 Там же. Л. 49.
4 Сергеев К. «Золушка» и ее создатели // За советское искусство. 1947. 10 июня. С. 3.
5 Гаевский В.М. «Золушка» и ее загадки // Сергей Прокофьев. Золушка. Буклет к спектаклю Мариинского театра. СПб., 2002. С. 11–12.
6 Сергеев К.М. С верой в победу // Советский балет. 1985. № 3. С. 61.
7 Переписка с композитором С.С. Прокофьевым о постановке балета «Золушка» // ЦГАЛИ. Ф. 337. Оп. 1. Ед. хр. 200. Л. 51 об.
8 Сергеев К.М. Моя работа над бал[етом] «Золушка». Воспоминания на основе дневниковых записей 1942–1945 гг. // Отдел рукописей Российской национальной библиотеки. Ф. 1477. Оп. 2. Ед. хр. 568. Л. 9.
9 Цит. по: Красовская В.М. Из балетного дневника. 1946. «Золушка» // Балет. 2002. № 3. С. 33–34.

Любое использование либо копирование материалов сайта, элементов дизайна и оформления запрещено без разрешения правообладателя.
user_nameВыход