Прокофьев в Мариинском

Повесть о настоящем человеке. 1948

03.12.1948
20.06.2002
10.11.2015

«Повесть о настоящем человеке» – последняя опера, завершенная Прокофьевым. При жизни автора она прозвучала всего один раз, на закрытом концертном исполнении в Кировском театре, и подверглась разгромной критике. Однако после смерти Прокофьева «Повесть» надолго стала «официальным» сочинением, неоднократно ставившимся в СССР и за рубежом по случаю различных юбилейных дат.
Сергей Сергеевич хотел написать оперу именно на современный сюжет. Из множества прочитанной литературы была выбрана книга Бориса Полевого, несмотря на нехватку материала для женских ролей и «болезненный» характер произведения. «Для Сережи главное в повести не болезнь, не госпиталь, а преодоление страдания, мужество, оптимизм», – записала в дневнике его жена Мира Мендельсон. Многие сцены оперы оказались очень личными: Прокофьев будто отождествлял себя с главным героем – одиноким, измученным, попавшим в безвыходную ситуацию. Недаром партия Алексея Мересьева получилась такой огромной. Вряд ли композитор когда-нибудь признавался Мире Абрамовне, что с 1924 года был адептом «христианской науки», утверждавшей: «болезни не существует», «человек неразрушим и вечен». В 1940-е он уже снова стал лечиться, принимать лекарства – и вдруг встретил живой пример того, как немощь отступает перед силой духа.


Сергей Прокофьев. Алексей Маресьев. Конец 1940-х годов
Замысел оперы сложился в сентябре 1947 года, когда Прокофьев начал подбирать для нее фрагменты из ранее написанных произведений. Музыка создавалась с 23 октября 1947-го по 11 мая 1948 года, либретто рождалось параллельно, и часто Мира Абрамовна подбирала слова к уже готовым сценам. Партитура вышла неоднородной, стилистика второй половины оперы несет следы сознательного «опрощения» – следствия разгромного постановления 1948 года, требовавшего от композиторов «изживать формализм» и «развивать профессиональное мастерство при простоте произведений».
Сомнений относительно места премьеры не было: конечно, она должна была пройти в Кировском театре, где дирижер Борис Хайкин и режиссер Илья Шлепянов незадолго до того так удачно поставили «Дуэнью». 27 ноября 1947 года Прокофьев подписал с театром договор на создание либретто, а 25 мая следующего года уже играл Хайкину и Шлепянову новую оперу. Обсуждали будущий спектакль. Хайкин приехал к Прокофьеву в Николину Гору с киноаппаратом, в частности, снял комическую сценку: композитор в роли просителя, дирижер отсчитывает ему деньги.

Программка к «закрытому показу» оперы 3 декабря 1948 года
© РГАЛИ
3 декабря состоялось концертное исполнение «для ознакомления музыкальной общественности и коллектива театра с предполагаемой к постановке оперой», за которым последовало уничтожающее обсуждение. Защищал «Повесть» только один человек – Василий Павлович Соловьев-Седой. Прокофьев резюмировал: «Вместо первоначально намеченного показа оперы в черновом виде только представителям Комитета по делам искусств и Союза советских композиторов для решения вопросов о ее постановке, о возможных поправках и переделках руководство театра, не предупредив композитора, устроило широкий показ недоученной оперы перед многочисленной аудиторией – зал театра был полон». Возможно, почти полон. Программка была отпечатана тиражом 250 экземпляров, то есть предполагалось, что зал Кировского театра будет заполнен приблизительно наполовину. (В архиве самого театра программка не сохранилась, хотя программки соседних спектаклей аккуратно сброшюрованы день за днем; экземпляр ее находится в архиве Прокофьева в РГАЛИ.) На прослушивании Мира Абрамовна увидела в зале многих знакомых композиторов, дирижеров, музыковедов – ленинградцев и специально приехавших москвичей. Не могла она не узнать Алексея Маресьева и известного тогда писателя Льва Никулина.

Иван Алексеев и Нина Серваль, исполнители главных партий – Алексея и Ольги. Конец 1940-х годов
Фото © Мариинский театр
Исполнение действительно было сырым. Не только режиссер не поработал с артистами, но и дирижер, как кажется, на этапе подготовки почти устранился. Дирижерскую разметку партитуры сделал Эдуард Грикуров. Репетиции в плане театра были выписаны более чем оригинальным образом: «Корректура „Борис Годунов“ и „Повесть о настоящем человеке“», – хотя учить две оперы одновременно вряд ли возможно. Солисты поздно получили партии.
А ведь это было единственное в ХХ веке исполнение «Повести о настоящем человеке» в авторской редакции, с минимальными изменениями – купюрами, перестановками, перетекстовками, предложенными осенью 1948 года самим Прокофьевым (по-видимому, уже на этом этапе из числа персонажей исчез Борис Полевой). В дальнейшем для постановки в Большом театре (1960) была сделана довольно радикальная редакция, с заменой около половины текста либретто. Единственное издание клавира «Повести» (1962) соответствует именно этой версии.
Композитор не сдавался. В дни сложных репетиций и провального исполнения он работал над балетом «Каменный цветок». Накануне пленума правления Союза композиторов, где ожидался новый виток проработки «Повести», Прокофьев направил в президиум пленума письмо: «Мне было тяжело выслушать отрицательные мнения моих товарищей. Но все же я предпочитаю писать оперы на советские темы и даже выслушивать отрицательные мнения в случае неудачи, чем не писать и не выслушивать». Летом 1952 года он пытался составить из музыки оперы сюиту, веря, что «Повесть о настоящем человеке» будет жить.

Алексей – Владимир Мороз. Спектакль Приморского театра оперы и балета. 2015 год
© Государственный приморский театр оперы и балета/ Фото Геннадия Шишкина
В Мариинском оперу реабилитировали успешным концертным исполнением 20 июня 2002 года под управлением Валерия Гергиева, Алексея пел Федор Можаев. Сценический вариант публика увидела 10 ноября 2015-го: свой спектакль привез на гастроли в Петербург Приморский государственный театр оперы и балета. Главную партию в постановке Иркина Габитова исполнил мариинский солист Владимир Мороз.

Любое использование либо копирование материалов сайта, элементов дизайна и оформления запрещено без разрешения правообладателя.
user_nameВыход