Идея показать в один вечер три одноактные оперы, резко контрастирующие по тематике и настроению, пришла Джакомо Пуччини ещё в 1900 году, после «Тоски». Тогда его помыслы занимала одна из величайших книг в истории мировой культуры – «Божественная комедия» Данте. От людей, близко знавших Пуччини, известно, что в поездках он никогда не расставался с её карманным изданием и в разговорах часто цитировал «бессмертные слова». «Ад», «Чистилище» и «Рай» казались ему идеальным материалом для триады. По разным причинам от задуманного пришлось отказаться – в результате только «Джанни Скикки» фактически связан с дантовским текстом («Ад», 30 песня). Остальные части трилогии – «Плащ» и «Сестра Анжелика» своей литературной основой имеют произведения других писателей.
Формально говоря, «Плащ», «Сестра Анжелика» и «Джанни Скикки» не имеют между собой ничего общего, они не объединены ни единой историей, ни какими бы то ни было иными очевидными нитями. Может быть, поэтому композитор не переставал сомневаться в правомерности заглавия «Триптих». Вместе с тем, если вникнуть в неповторимую атмосферу каждой из них, то некий, очень общий, скрытый от поверхностного взгляда, смысл, там всё же угадывается. Своими корнями он уходит в певоначальный план, когда в основе размышлений Пуччини лежала «Божественная комедия».
Можно предположить, что где-то на подсознательном уровне в этом творении композитора отразилась идея, навеянная книгой Данте. Идея о движении из тьмы через очищение – к свету. Тогда «Плащ» с его подавляющей жестокостью и безнадёжностью может быть уподоблен аду. «Сестра Анжелика» – как повесть о смертном грехе и спасении души через Высшее прощение – наводит мысль о чистилище, а «Джанни Скикки» – необычный для Пуччини гимн радостному мироощущению – рождает мечту о рае на земле.
Виктор Боровский
Мариинский театр:
Концертный зал:
