ТЕАТР В ГОДЫ ВОЙНЫ: 70 документов из архивов

ГАТОБ им. Кирова. 1930-е годы
В июньской афише 1941 года Государственного академического театра оперы и балета имени С.М. Кирова (так в то время назывался Мариинский театр) значилось немало торжественных событий. На 23 июня был запланирован юбилейный вечер выдающейся балерины Елены Люком. Артистка балета Наталья Сахновская вспоминала: «Елена Михайловна готовилась к тому, что этот спектакль должен стать завершением ее вдохновенного творческого пути. Она готовилась к тому, что он должен быть последним, прощальным и очень торжественным концом ее сценической деятельности. Неожиданно ворвалась война и смяла славный венец...»*. Спектакль прошел с успехом, но чествование юбиляра перенесли за кулисы.
В афише были и выпускные спектакли хореографического училища – готовился трехактный балет «Бэла» на музыку Владимира Дешевова в хореографии Бориса Фенстера. «Генеральная репетиция в театре – в костюмах, с оркестром, последняя перед спектаклем – была назначена на 22 июня, – вспоминала исполнительница главной партии Нонна Ястребова. – Был чудесный солнечный день. Я пришла в театр пораньше, чтобы подготовиться, загримироваться, разогреться. Началась репетиция. В антракте после первого акта мы услышали по радио страшное слово: война. <…> Выпускной спектакль состоялся 26 июня. <…> После него мы собрались и пошли пешком, с цветами, в гостиницу “Астория“, где был заказан ужин. Играл маленький оркестр, мы хотели потанцевать, но подошел пожилой официант и сказал: “Ребята, не нужно танцевать, ведь война началась”. Мы сразу притихли»**.
*Сахновская Н. Из блокадных дневников // Вспоминая вновь… Сборник. СПб: Академия русского балета им. А.Я. Вагановой, 2004. С.34.
**Ястребова Н. После выпускного была война // Вспоминая вновь… Сборник. СПб: Академия русского балета им. А.Я. Вагановой, 2004. С.28.

Афиша Кировского театра. Июнь 1941 года
Вторая мировая война уже бушевала, когда знаменитый режиссер Сергей Эйзенштейн получил правительственный заказ на постановку «Валькирии» в Большом театре. Со стороны Сталина это был союзнический жест в рамках пакта Молотова – Риббентропа. В порядке «культурного обмена» между Сталиным и Гитлером в сезоне 1940–1941 годов на сцене берлинской Штаатсопер была дана опера Глинки «Жизнь за царя» (в оригинальной редакции). Политический подтекст постановки был очевиден, как и ее прозрачный антипольский пафос, отвечавший только что состоявшемуся очередному разделу Польши.
Аналогичная вагнеровская премьера в Ленинграде обернулась жестоким гротеском. Второй премьерный спектакль «Лоэнгрина» 21июня 1941 года закончился за несколько часов до того, как части Люфтваффе начали бомбить советские города. И уже оба следующих «Лоэнгрина» были заменены «Иваном Сусаниным» – советской версией «Жизни за царя». Нужна была подъемная, мобилизующая музыка. Снова стал актуальным снятый было с экранов фильм Эйзенштейна «Александр Невский», а с ним и одноименная кантата Прокофьева. Но ленинградцы не повторили погромов, устроенных имперскими патриотами летом 1914 года, когда с германского посольства на Исаакиевской площади были сброшены фигуры Диоскуров, а название города спешно изменили с Петербурга на Петроград. И если в годы Первой мировой войны австро-немецкая музыка официально была изгнана из репертуара русских театров и концертных залов, то в дни блокады из Ленинграда транслировались симфонии Гайдна и Бетховена, Шуберта и Шумана как знак победы подлинной культуры над мракобесием и варварством.

Концерт в госпитале (без даты)
С первых дней войны артисты театра, организованные в концертные бригады, начали ежедневно выступать в частях Ленинградского военного округа, Краснознаменного Балтийского флота, на мобилизационных пунктах и в госпиталях.
Скрипач Лев Маргулис, потерявший работу из-за ликвидации 2 июля Филиала Кировского театра в Народном доме (сейчас это здание занимает Мюзик-холл), записал в дневнике: «Я часто бывал у Мариинского театра, виделся с Мотей Гореликом (Семен Горелик – заведующий оркестром. – Ред.) и просил его устроить меня в театр, но не похоже было, чтобы театр начал работать. Отпуска им не давали, но публика вовсе не ходила. Помню, как на “Лебединое“ было продано 30 билетов и спектакль отменили. <…> Солисты театра работали в шефских бригадах и давали концерты Красной армии, цеха работали в мастерских на маскировочных коврах, в кузнице. К концу июля работа в мастерских кончилась. Работавшим там выдали продовольственные карточки. Я, как безработный, получал карточки в жакте»*. Артисты, не приписанные ни к одному из учреждений, не могли покинуть город, – жителей эвакуировали только в составе предприятий.
*Человек из оркестра. Блокадный дневник Льва Маргулиса. СПб.: Лениздат, 2013. С. 38-39.

Эвакуационный посадочный талон балерины Татьяны Вечесловой
15 августа на собрании сотрудников театра директор Евгений Радин сообщил о решении Правительства эвакуировать театр в город Молотов (так с 1940-го по 1957 год называлась Пермь). Предполагались рейсы двух эшелонов. На сборы отводилось три дня.
Из воспоминаний артистки балета Мариэтты Франгопуло: «Предстояло перевезти около тысячи шестисот работников театра и до двух тысяч членов их семей… Отобрать и уложить необходимое имущество, уточнить количество отъезжающих, предусмотреть систему посадки. <…> 19 августа, 4 часа вечера. Московский вокзал. Состав поезда настолько велик, что стоит на двух путях: 83 теплушки и 3 классных вагона. Театр везет костюмы, ноты, осветительную аппаратуру, бутафорию. Декорации взять невозможно. <…> С театром покидает город группа учеников и педагогов Хореографического училища»*.
Наталья Сахновская, включенная в списки на отъезд вторым эшелоном, пришедшая проводить коллег на вокзал, вспоминала: «Я тщетно старалась овладеть собой, убеждая себя, что оторвались мы от театра на день-два... Некоторое время прожили в сборах и ожидании. Но выехать не удалось – вокруг Ленинграда сомкнулось кольцо блокады»**.
*Франгопуло М. Театр Оперы и Балета им. С.М. Кирова // Ленинградские театры в годы Великой Отечественной войны. М.: Искусство, 1948. С. 55, 56.
**Наенко С. Балетные сезоны в блокадном Ленинграде // Вспоминая вновь… Сборник. СПб: Академия русского балета им. А.Я. Вагановой, 2004. С.16.

Театр оперы и балета в городе Молотове (Пермь)
13 сентября эвакуированные ленинградцы открыли сезон на сцене Молотовского Областного театра оперы и балета. Сцена его была значительно меньше кировской, поэтому пришлось перерабатывать спектакли, заново писать декорации. Репетиционный зал пермского театра не вмещал и половины кордебалета, поэтому все репетиции проводились на сцене.

Сцена из спектакля «Иван Сусанин». В центре Георгий Нэлепп (Собинин), слева Иван Яшугин (Иван Сусанин)
Балерина Татьяна Вечеслова вспоминала: «Первый спектакль на открытии театра – “Иван Сусанин“ (в котором я танцевала вальс) прошел тихо, без успеха. Ни великолепное звучание оркестра под управлением Ария Пазовского, ни замечательные молодые голоса Ольги Кашеваровой, Георгия Нэлеппа, Ивана Яшугина не растопили льда в зрительном зале. <…> Казалось, что театром никто не интересуется. «Ничего, – думали мы, – следующий спектакль – “Лебединое озеро“. Все будет по-другому»*.
*Вечеслова Т. Я – балерина. Л.-М.: Искусство, 1964. С. 145-146.

Фрагменты сентябрьской афиши 1941 года. Молотов (Пермь)
Продолжение воспоминаний Вечесловой: «Наши надежды не оправдались. Даже блестящее выступление Дудинской и Сергеева не вызвало ожидаемой реакции. В последнем акте опустили занавес при полной тишине полупустого зрительного зала. «Кому нужен наш балет? – думали мы. – Кругом льется кровь, один за другим сдают врагу города нашей родины, неделями сидят на вокзалах беженцы, а мы будем танцевать и пытаться доказывать, что кому-то нужно наше искусство!» Среди актеров, особенно мужчин, раздавались и такие реплики: «Стыдно мазать рожу и, одеваясь в пестрые тряпки, паясничать перед страдающими людьми». <…> Актеры взялись за госпитальные дежурства. После спектаклей, едва успев стереть грим, они, полуголодные, шли в госпиталь и дежурили там до утра, а оттуда – прямо на репетиции. <…> Успех и любовь зрителя пришли к нам скорее, чем мы ожидали. От спектакля к спектаклю повышался и все возрастал интерес к нашему театру»*.
*Вечеслова Т. Я – балерина. Л.-М.: Искусство, 1964. С. 145-146.

Кировский театр после попадания бомбы. Сентябрь 1941-го
Часть труппы не смогла выехать в эвакуацию и осталась в Ленинграде. Но открыть новый сезон в ГАТОБе артистам не довелось. Из воспоминаний певицы Татьяны Холмовской: «19 сентября как всегда вечером пунктуально начался вражеский налет. Завыла сирена. И в 21.05 здание театра потряс взрыв. 250-килограммовая фугасная бомба попала в его правое крыло. От взрывной волны открылись все двери в зрительном зале и прилегающих коридорах. Массивный железный занавес отодвинулся почти на метр, но прикрыл собой сцену. Чудесная мебель зрительного зала была почти полностью уничтожена. К счастью, красавица люстра несколькими днями ранее была демонтирована. Взрывной волной убит один из старейших работников театра Савелий Базаров (сторож театра. – Ред.). Серьезно ранен начальник пожарной охраны Владимир Дивов, мелкие ранения и контузии получили бойцы команды МПВО»*.
*Холмовская Т. Воспоминания. 1976. Машинопись // Архив Мариинского театра.

Правое крыло театра
«Я услышала, что в здание нашего театра попала бомба, – вспоминала балерина Ольга Иордан. – Мне стало так страшно, что несколько дней я не решалась пойти посмотреть на него. Наконец, собравшись с духом, отправилась и, войдя со стороны улицы Глинки на площадь, остановилась. Правое крыло было разрушено, входа в дирекцию не существовало – вместо него зияла огромная дыра. Стоя на углу, я смотрела и плакала»*.
*Цит. по: Крюков А. Паду ли я стрелой пронзенный. Артисты оперы и балета в блокадном Ленинграде. СПб.: Композитор, 2014. С. 21.

Светлый коридор в уровне 1-го яруса
Фойе второго этажа

Вывоз мебели из театра

Вид театра с Крюкова канала. Фото 1941–1943 годов
«В первых числах ноября нас как будто щадили, – записал в своем дневнике скрипач Лев Маргулис, – но с 4-го числа начали мучить артиллерийскими обстрелами (раньше обстреливали окраины и заводы, а теперь центр города) и частыми бесконечными налетами. 7-го все-таки не налетали, хотя очень обстреливали. У нас уже вырабатывалось какое-то безразличное отношение к тревоге: убьет – убьет. Никто не был уверен, что доживет до завтра, и я считал количество выжитых военных дней. Мы думали, что после праздников нам дадут отдохнуть немного, но не тут-то было»*.
*Человек из оркестра. Блокадный дневник Льва Маргулиса. СПб.: Лениздат, 2013. С. 50-51.

Гримерка № 62. Фото 1941–1943 годов
Продолжение блокадного дневника Льва Маргулиса: «Хороша жизнь! Нечего сказать! Конечно, в 1000 раз лучше умереть, но, как ни бесконечно тянется этот ужас, знаешь, что он должен рано или поздно кончиться, и жить будет так легко и хорошо, и хочется пережить. Я как никто знаю, как это трудно, но что же говорить тем, кто на фронте, если я буду скулить? Страшное время! Сколько крови и страданий. За что? За тупость человеческую. Вечную, огромную, бесконечную. За жадность, за подлость – неискоренимые черты человека. Я пережил Ноябрьские праздники, которые был уверен, что не переживу»*.
*Человек из оркестра. Блокадный дневник Льва Маргулиса. СПб.: Лениздат, 2013. С. 50-51.

Афиша концертов в Филиале Кировского театра. Ноябрь 1941-го
В честь XXIV годовщины Октябрьской революции, несмотря на то что в эти дни немцы особенно ожесточенно обстреливали и бомбили город, во многих театрах и концертных залах Ленинграда были объявлены праздничные концерты. Артисты выступали в Филармонии, в здании Главного штаба, в Госцирке, в Театре музыкальной комедии и в Театре оперетты (последний давал спектакли в здании ДК им. Первой пятилетки). В концертах в помещении филиала Кировского театра были заявлены ведущие солисты оперы – сопрано Розалия Горская, тенор Иван Нечаев, баритон Валентин Легков, артисты балета Ольга Иордан, Сергей Корень, Алла Шелест, Наталья Сахновская и Роберт Гербек, а также известный пианист, профессор Консерватории Александр Каменский и 17- летний виолончелист Даня Шафран. Его «несерьезное» именование в афише, вероятно, связано с тем, что он начал выступать еще мальчишкой – после победы на Всесоюзном конкурсе скрипачей и виолончелистов (1937).

Афиша «Травиаты». Ноябрь 1941-го
Из распоряжения и.о. начальника Управления по делам искусств исполкома Ленгорсовета от 11 ноября 1941 года.
«… Образовать из свободных творческих кадров театров Оперы и балета им. С.М. Кирова, Малого оперного и Оперной студии Консерватории трудовой коллектив, присвоив ему название Театр оперы и балета. Предоставить для работы коллектива… помещение Филиала Театра им. С.М. Кирова»*.
«Режиссерам Исайе Дворищину и Андрею Шретеру, – вспоминает Татьяна Холмовская, – пришлось приложить немало труда, чтобы собрать музыкантов города в симфонический оркестр и отрепетировать оперы “Евгений Онегин” и “Травиата”»**.
Из дневника Николая Кондратьева, страстного меломана и поклонника балета: «Объявленные спектакли идут с тем же составом, с каким шли в довоенное время (или с незначительными изменениями). <…> Перед началом («Евгения Онегина» – Ред.) было объявлено, что по техническим причинами спектакль пойдет без декораций, но в костюмах, с бутафорией и со всеми мизансценами. В зрительном зале температура была довольно низкой, приблизительно 6–8 градусов. Публика не раздевалась…»***
*Цит. по: Крюков А. Музыка в дни блокады. Хроника. СПб.: Композитор, 2002. С.57.
**Холмовская Т. Воспоминания. 1976. Машинопись // Архив Мариинского театра.
***Цит. по: Крюков А. Музыка в дни блокады. Хроника. СПб.: Композитор, 2002. С.62.

Афиша «Пиковой дамы». Ноябрь 1941-го
Объявленная на 25 ноября «Пиковая дама» не состоялась, вместо нее дали второй раз «Травиату». По воспоминаниям певицы Надежды Вельтер спектакль несколько раз прерывался воздушной тревогой и так и остался незаконченным. Из-за прекращения подачи электроэнергии Филиал Кировского театра вскоре был закрыт. Спектакли и концерты в нем прекратились. Впереди была страшная зима 1941–1942 годов.


В хронике использованы фотографии из архива Мариинского театра, из семейных коллекций артистов и из собрания Центрального государственного архива кинофотофонодокументов Санкт-Петербурга.

© 1998 – 2017
Мариинский театр
Справочная служба
+7 812 326 41 41
tickets@mariinsky.ru
Любое использование либо копирование материалов сайта, элементов дизайна и оформления запрещено без разрешения правообладателя.
user_nameВыход