http://www.mariinsky.ru/news1/interview1/ - ИнтервьюruИнтервью с Евгением МироновымАдвокат и прокурор своих ролейWed, 02 May 2012 12:00:00 +0400

<table border="0"><tbody><tr><td valign="top"> <img src="/images/cms/data/interwiew_ikon/229/int_mironov_evg.jpg" alt="Евгений Миронов" width="300" height="201" /> <a href="http://emironov.ru/" target="_blank">Биография Евгения Миронова</a> 26 мая Открытие XX Музыкального фестиваля «Звезды белых ночей» <a href="%content get_page_url(46817)%"> Концерт при участии Чулпан Хаматовой и Евгения Миронова </a> </td><td align="left" valign="top" style="width: 2%"> </td><td valign="top"> Вам проще или, может быть, интереснее играть «лучшего злодея», простого человека или «положительно прекрасного» героя? Вы знаете, нет ни «лучшего злодея», ни «положительно прекрасного» героя. Бывают персонажи, герои, в которых совмещается все. Возможно, поэтому в литературе так мало «положительно прекрасных» героев? Да, потому что их не бывает в природе. Поэтому и Достоевский очень мучился. Прежде чем написать Мышкина, он изучил мировой опыт положительных героев и пришел к выводу, что практически есть только Иисус Христос – как историческая Личность, да еще Дон Кихот, который, впрочем, Сервантесом описан с юмором… Но есть же еще мистер Пиквик, епископ Диньский из «Отверженных» Гюго… Они не в чистом виде «положительно прекрасные» герои. В чистом виде это не просто очень сложно, это невозможно. И Мышкин для меня все равно не совсем человек. Он обладает таким набором качеств, без отклонений каких-то, без комплексов, что кажется несколько дистиллированным... Русский Христос? Да, можно и так назвать. Согласны ли Вы с мнением, что актер может и должен быть режиссеру цензором? Безусловно. Обычно говорят, что актер – это адвокат своей роли. Но он же, безусловно, и прокурор. Если он не будет смотреть на своего персонажа со стороны, критически, то не увидит в нем и тех качеств, которые хотел бы защищать. Вот так – две стороны. Когда Вы играете, то сопереживаете своему персонажу, впускаете в себя? Как происходит процесс перевоплощения? Вы такие вопросы задаете, на которые коротко не ответить… Перевоплощение – это очень сложный процесс. На самом деле я на репетиции изучаю персонаж полностью, на клеточном уровне, а потом, когда его играю, я уже не со стороны, что называется, смотрю на него, а нахожусь полностью «в шкуре» этого человека. И всему, что со мной происходит, сопереживать должны уже зрители. Актерская работа – это, в том числе, показ эмоций, препарирование поступков и побуждений. Вы не считаете, что копание в человеческой низости для понимания персонажа отравляет душу? Нет, я так не считаю, потому что весь Достоевский на этом построен. И, дойдя до дна, поняв все слабости человеческие, наоборот, возвышаешься. Понимаешь, куда можно прийти после очищения. Вы сыграли в фильме «Превращение» по мотивам новеллы Кафки. Каково это – выходить из роли насекомого? Это был все-таки фильм. Мы снимали где-то месяца полтора, и не помню, чтобы мне нужен был выход. Помню, что было очень интересно, особенно благодаря режиссуре Валерия Фокина. Встречали ли Вы людей, чей профессионализм и личные качества внезапно и в корне что-то изменили в Вашей жизни, возможно, повлияли на Ваше мировоззрение? Да, безусловно. Одним из таких людей, с которым мне посчастливилось встретиться, был Солженицын. И мировоззрение в корне изменилось, и внутреннее состояние… Пелевин устами своего литературного героя сказал: «Возможно, из-за того, что всю свою жизнь я примерял и носил разные маски, я ничего не ценил так высоко, как искренность». Это высказывание применимо к Вам как актеру и человеку? Да, безусловно. Потому что Вам приходится дистанцироваться от человеческого любопытства или из-за разных масок, которые приходится примерять? Нет. Просто искренность для меня – это лакмусовая бумажка. Равно и в жизни, и в творчестве. А если говорить про героев, то выявить в них правду и истину – это и есть, наверное, способ найти искренность, которая существует в каждом из нас. Беседовала Светлана Никитина </td></tr></tbody></table>

http://www.mariinsky.ru/news1/interview1/interview_mironov_evg/http://www.mariinsky.ru/news1/interview1/interview_mironov_evg/Интервью с Чулпан ХаматовойПеревоплощаться в жизни мне совершенно неинтересно Sat, 28 Apr 2012 12:00:00 +0400

<table border="0"><tbody><tr><td valign="top"> <img src="/images/cms/data/news_photo/srvk_chulpan_mg_7832-a2_1.gif" alt="" width="200" height="302" /> <a href="%content get_page_url(48038)%">Биография Чулпан Хаматовой</a> 26 мая Открытие XX Музыкального фестиваля «Звезды белых ночей» <a href="%content get_page_url(46817)%"> Концерт при участии Чулпан Хаматовой и Евгения Миронова </a> </td><td align="left" valign="top" style="width: 2%"> </td><td valign="top"> Какую роль музыка играет в вашей жизни? Музыка, наверное, – одно из самых выразительных видов искусств для меня. Конечно, я ей профессионально не занимаюсь, но она играет огромную роль: помогает по-другому мыслить, хочется продолжать жить. Клеопатра, которую вы представите в Мариинском театре, будет отличаться от Клеопатры Серебренникова в вашем исполнении? Я имею в виду, конечно, суть, а не форму. Да, безусловно. Тот спектакль был о проблемах Востока и Запада. Даже, если быть точнее, России и Чечни. На тот момент это было очень актуально. Эта тема, собственно, и сейчас актуальна... Какими критериями вы руководствуетесь, соглашаясь на роль или отказываясь от нее? Я стараюсь брать роли, которые делают меня лучше, помогают мне разобраться в чем-то. Стараюсь играть героинь, которые максимально далеки от меня. А какие роли помогли вам лучше понять себя? Практически все. Каждая роль, так или иначе, помогает понять себя и частично меняет мировоззрение. Но в большей степени, наверное, это роль в спектакле «Дневник Анны Франк». Ваша способность перевоплощаться, почувствовать себя другим человеком, помогает в общении с людьми? Вы ощущаете себя психологом и знатоком человеческих душ? Нет, этого я не умею. А когда я общаюсь с людьми, то с ними общаюсь я, а не другой человек. Перевоплощаться в жизни мне совершенно неинтересно. Какими качествами должен обладать гениальный режиссер? Он должен быть умным, талантливым, он должен уметь сострадать той теме и тем героям, о которых он ставит спектакль. С такими легко. Считаете ли вы себя веселым человеком? Я стараюсь быть веселым человеком, но, к сожалению, в основном это связано с усилием воли. Из-за вашей общественной деятельности? Общественная деятельность меня не подавляет. Меня подавляет реакция окружающих на нее. Может ли сегодня один актер или актриса заслужить такой авторитет, чтобы суметь что-то изменить в окружающем мире? Нет, не может (долгое молчание). Я думаю, что можно заставить задуматься, заставить измениться конкретного человека, пришедшего в зрительный зал и нашедшего точки пересечения со своей жизнью. Актер может как-то повлиять на течение жизни этого конкретного зрителя. А ситуацию в мире изменить не может. Беседовала Светлана Никитина </td></tr></tbody></table>

http://www.mariinsky.ru/news1/interview1/interview_with_chulpan_khamatova/http://www.mariinsky.ru/news1/interview1/interview_with_chulpan_khamatova/Спектакль, которого ждешьВалерий Кухарешин о спектакле «Моя прекрасная леди» и роли Генри Хиггинса Wed, 22 Feb 2012 15:00:00 +0400

<table border="0"><tbody><tr><td valign="top"> %custom rounded_foto('start')% <img src="/images/cms/data/interwiew_photo/int_kuhareshin.jpg" border="0" alt="" width="200" height="300" /> %custom rounded_foto('end')% <a href="%content get_page_url(46544)%">Биография Валерия Кухарешина </a>  </td><td align="left" valign="top" style="width: 2%"> </td><td valign="top"> Валерий, в спектакле «Моя прекрасная леди» на Вас возложена очень важная миссия. Герни Хиггинс у Бернарда Шоу персонаж не простой, в каком-то смысле своим железным характером он оттеняет образ милой, кокетливой и капризной Элизы. Как Вы ощущаете себя в спектакле Роберта Карсена: мужской доминантой, человеком-загадкой, ворчливым профессором? Признаюсь Вам, персонаж этот не похож на меня, как Валерия Кухарешина в жизни. Он более сдержанный, сухой, прячет свои чувства, а я гораздо более эмоциональный. Но мы над этой ролью работаем. Конечно, Хиггинс меняется по ходу действия. Но финал не совсем однозначный, не понятно, какие метаморфозы с героем произошли. Элиза к нему пришла, конечно, он счастлив, но потом он просто пододвигает стул, садится и говорит: «Ну что, будем так жить». До премьеры осталось всего несколько дней, ажиотаж баснословный, билеты уже давно раскуплены, Петербург ждет свою, русскоговорящую Леди. Расскажите, трудно было ли работать с Карсеном? Я вообще счастлив. Для меня было немного неожиданно, когда меня пригласили участвовать в этом спектакле, а после – безумно интересно и радостно. Весь этот месяц с лишним, что мы репетируем, я просыпаюсь и думаю, какая музыка зазвучит в моем мозгу сегодня утром. И что меня больше всего поразило, поскольку спектакль уже шел в Париже, я думал, что режиссер будет говорить артистам – выйди отсюда, поверни голову так, пойди туда, – а оказалось все очень живо и серьезно, такой интересный творческий процесс, где подробно разбираются отношения между персонажами, оценки. Даже в драматическом театре, где я работаю, режиссеры не всегда разбирают произведение так детально, с таким умом, иронией и юмором. Это, безусловно, заслуга Карсена. Еще раз повторю – я счастлив, я столько узнал нового, пообщался с удивительно талантливым режиссером! У нас столько приятных неожиданностей бывает каждый день, всего и не перескажешь. Так всегда, когда есть творческое отношение, я имею в виду Роберта и всю его постановочную бригаду. Несмотря на то, что это мэтры мирового уровня, я уже не первый раз замечаю, что когда у человека есть ум и талант, он не выпячивает себя, с ним легко и интересно. Поэтому хочется сделать не формальную работу, а создать живую историю. У Вас ведь за плечами довольно большой опыт работы в музыкальных спектаклях, в Молодежном театре на Фонтанке, в Михайловском театре. Да, музыкальные спектакли были. Например, эксцентрическая рок-опера «Сирано де Бержерак» на оригинальную музыку. Конечно, музыка была попроще, чем «Моя прекрасная леди» Лоу… А в Михайловском театре я уже несколько лет участвую в циклах спектаклей по Детскому абонементу, там я играю такого комического загадочного персонажа Барона фон Камертона. Обожаю деток, у меня самого их целая куча. То есть ощущение себя певцом для Вас не доставляет особых трудностей, ни физических, ни психологических? В моей партии много речитативных моментов. И это конечно не опера, на оперную партию меня бы и не пригласили. Но, во всяком случае, пою, и делаю это с удовольствием! Ноты я знаю, чувство ритма у меня есть, об этом говорили и дирижер и режиссер. Конечно, спеть как профессиональные певцы я не смогу, но буду брать другим. А особых голосовых трудностей тоже не было. Единственно, хотелось бы, чтобы у нас было побольше времени. Мы сначала разбирали музыкальное произведение, сперва грубо, потом уже обращались к нюансам, в спектакле ведь много таких специфических нюансов по части режиссуры музыкального произведения. А как Вы находите Вашу партнершу? Гелена Гаскарова – чудная красавица с замечательным голосом! Я у нее многому учусь по части вокала, и надеюсь, что помогаю ей как драматический актер. А Вы ориентировались на легендарную кинематографическую версию? В сценической – гораздо больше музыки, в этом могут быть свои преимущества, и свои сложности. Да, музыки больше, но и речитативов тоже много. А в фильме есть гениальная актриса. Я вот смотрю за партнерами и думаю, почему меня, драматического актера, позвали на эту роль? Ведь здесь больше 70 процентов – это игровое, а не вокальное содержание… Но на фильм я нисколько не ориентировался. Конечно же, это безусловный шедевр, тем не менее, я сознательно не хотел его пересматривать. Решил начать с нуля, с чистого листа. Единственно трудно было работать с русским переводом, он оказался довольно скучным и мы его постарались подправить. Мне хочется, чтобы мы не тупо произносили текст, а действие рождалось бы прямо сейчас, и зритель бы следил, восхищался, наслаждался не только прекрасными мелодиями и вокалом, но и чтобы ему интересно было следить за происходящим на сцене, чтобы мы проживали наши роли… Это спектакль, которого ждешь. Беседовала Анастасия Гриб </td></tr></tbody></table>

http://www.mariinsky.ru/news1/interview1/interview_kuhareshin/http://www.mariinsky.ru/news1/interview1/interview_kuhareshin/Первый мюзикл Мариинского театра 17 февраля перед генеральной репетицией «Моей прекрасной леди» режиссер-постановщик Роберт Карсен поделился с журналистами своими впечатлениями от работы над спектаклемWed, 22 Feb 2012 13:00:00 +0400

<table border="0"><tbody><tr><td valign="top"> %custom rounded_foto('start')% <img src="/images/cms/data/interwiew_photo/int_carsen.jpg" border="0" alt="" width="200" height="290" /> %custom rounded_foto('end')% <a href="%content get_page_url(46526)%">Биография Роберта Карсена</a>   </td><td align="left" valign="top" style="width: 2%"> </td><td valign="top"> «Мне кажется невероятно интересной идея Валерия Гергиева перенести популярный жанр мюзикла на сцену классического оперного театра. В этом – в смешении форм, элементов драматического и музыкального театра, в использовании микрофонов, на которые в академическом театре табу,  – есть что-то популяризаторское. Я работал в Вене, в Ковент-Гардене, в прошлом году ставил «Кандида» для Шатле, Ла Скала. Перенос мюзиклов в знаменитые оперные дома – это явление, которое сейчас время от времени происходит в театрах. Мы счастливы и признательны, что нас пригласили стать первыми, кто поставил эту сугубо английскую пьесу в России, и что нам посчастливилось поставить первый мюзикл для Мариинского театра. Для хора и для артистов балета было настоящим развлеченьем участвовать в этой сборной солянке жанров, они получали удовольствие от совместной работы, что, как я полагаю, им не так часто приходится делать. Кроме того, им пришлось играть как в драматическом театре. Мне бы хотелось в один прекрасный день вернуться, чтобы поставить здесь оперный спектакль. В моей работе я всегда стараюсь размышлять о том, как переносить пьесу из оригинальной эпохи в настоящее время. Но в случае с «Моей прекрасной леди» мы не так уж и далеки от происходящего. И я думаю, что попытка модернизировать ее только разрушит пьесу. Во многом это еще и потому, что герои Бернарда Шоу просто до предела англичане. У них у всех есть специфически английские черты. Шоу особенно волновала защита прав женщин и социальная справедливость. И свое восприятие общества он всегда отражал с улыбкой и большой теплотой. Таким образом, у этой пьесы есть и своего рода политическая подоплека, и довольно ироничная. Он считал, что лучший способ предложить лекарство, это его подсластить». </td></tr></tbody></table>

http://www.mariinsky.ru/news1/interview1/interview_robert_carsen/http://www.mariinsky.ru/news1/interview1/interview_robert_carsen/Интервью с Олли Мустоненом, Барри Дугласом, Даниилом Трифоновым, Рустамом Мурадовым и Рэмом УрасинымУчастники фестиваля «Лики современного пианизма-2», делятся впечатлениямиThu, 08 Dec 2011 13:00:00 +0400

<table border="0"><tbody><tr><td valign="top"> %custom rounded_foto('start')% <img src="/images/cms/data/interwiew_photo/int_olli.jpg" border="0" alt="" width="200" height="300" /> %custom rounded_foto('end')% <a href="%content get_page_url(43347)%">Биография Олли Мустонена</a>   </td><td align="left" valign="top" style="width: 2%"> </td><td valign="top"> Олли Мустонен Вы впервые участвуете в фестивале «Лики современного пианизма», но в Концертном зале выступаете уже третий раз, как вы ощущаете зал и аудиторию, приходится ли приспосабливаться? На мой взгляд, в Концертном зале – лучшая акустика, по сравнению со всеми современными залами, в которых мне приходилось играть. Может быть, это громко звучит, но я Вам признаюсь совершенно искренне. Я, конечно, люблю выступать в старинных залах с многовековой историей и со своими призраками, в полумраке. Но, надо сказать, и здесь уже появился свой особенный дух, своя атмосфера и свои призраки, благодаря невероятной харизме маэстро Гергиева и тем концертам и спектаклям, которые здесь прошли за недолгую, но насыщенную событиями историю зала. От выступлений здесь я получаю огромное удовольствие. Кроме того, всегда приятно приехать в Петербург. С этим городом, с его культурой нас, финнов, и, в частности, мою семью многое связывает. Моя бабушка, например, была из Выборга… Сейчас я читаю дневники Прокофьева, где он описывает, как во время учебы часто ездил в Терийоки, в Иматру и Хельсинки, и это мне так близко… Для вас как для пианиста, композитора и дирижера, что для вас значит русская школа? Она имеет невероятное значение, именно фортепианная школа. Я учился у Ээро Хейнонена, который, в свою очередь, учился в Москве вместе с Башкировым, рассказы о котором я постоянно слышал с малолетства. Кроме того, очень сильное влияние на меня оказали записи Горовица, Рахманинова, Левина, и особенно Гилельса. Из современников мой кумир – Григорий Соколов. Что общего вы находите в исполнительском искусстве столь разных пианистов, представляющих порой совершенно непредсказуемые интерпретации, что характеризует именно русскую школу вплоть до нашего – это широта дыхания, исполнительская свобода, особенности звукоизвлечения, прикосновения, голосоведение? О русской школе можно говорить часами, нет какого-то отдельного рецепта, правила, но, если попытаться сформулировать свои ощущения в какой-то одной фразе, то это, наверное, именно гравитация, без которой не может родиться музыки. Например, у Гилельса невероятно остро ощущаешь гравитацию. И это все же техника, которой можно овладеть. Гравитация существует, хотим мы этого или нет, но лучше воспринимать ее как друга, и уметь с ней обращаться. Для меня это, пожалуй, один из основных принципов исполнительского искусства. Выбор концертной программы для фестиваля обусловлен вашими текущими планами или вы предварительно утверждали ее с Валерием Гергиевым? Я просто предложил маэстро и он охотно согласился. К тому же, для нас обоих исполнение музыки Родиона Шедрина – событие особое. На протяжении 15 лет я тесно общаюсь с ним и с его замечательной женой Майей Плисецкой. Щедрин даже посвятил мне свой Пятый фортепианный концерт. Каждую неделю мы с ним говорим по телефону. И это приятное волнение исполнять в его присутствии его музыку в таком замечательном зале в Петербурге вместе с Гергиевым. </td></tr></tbody></table> <table border="0"><tbody><tr><td valign="top"> %custom rounded_foto('start')% <img src="/images/cms/data/interwiew_photo/int_duglas.jpg" border="0" alt="" width="200" height="300" /> %custom rounded_foto('end')% <a href="%content get_page_url(46176)%">Биография Барри Дугласа</a> </td><td align="left" valign="top" style="width: 2%"> </td><td valign="top">Барри Дуглас Барри, будучи пианистом, дирижером и организатором двух фестивалей в Ирландии, как оцениваете фестиваль «Лики современного пианизма», и каково быть одним из «ликов»? Здесь все здорово подготовлено, четко, удобно организовано, а участники - пианисты разных поколений, все с уникальным характером и репутацией. Такой обмен опытом необходим всем, и русским музыкантам, и зарубежным, и, в особенности, публике. К тому же, фестиваль очень насыщенный. К сожалению, у меня пока еще не было возможности послушать других участников, но в перерывах между репетициями удалось пообщаться с Олли Мустоненом и с Сергеем Бабаяном. Этот фестиваль буквально штурмует петербургскую публику, решаясь за несколько дней расширить границы слушательского мастерства, а на ваших фестивалях в Ирландии и Великобритании упор больше делается на интерактив? Фестивали направлены на выявление и поддержку молодых талантов, в них участвуют только юные музыканты до 26 лет, в дальнейшем мы помогаем им, организуем концертную деятельность. Есть выступления, есть мастер-классы, но самое главное – общение, которое происходит в неформальной обстановке во время кофе-брейков. В XXI веке трудно говорить о национальных школах, немецкой, французской, русской, и международные фестивали как раз демонстрируют культурные взаимовлияния, но все же основные принципы, заложенные в фундамент образования, по-прежнему отражаются на исполнительском менталитете? Вы знаете, русского пианиста я бы сразу узнал, скажем, в большинстве случаев, хотя русская школа сильно эволюционировала за последние годы, после того, как рухнул «железный занавес». Безусловно, границы сглаживаются, мы все друг у друга учимся. Но русская школа невероятно сильна, весь русский культурный подход, который оказал громадное влияние на мировой музыкальный процесс. И что удивительно, русские учителя, которые преподают за пределами родины, учат не так, как в России… Для меня лично русские пианисты стоят особняком, я был знаком со Святославом Рихтером, работал с Евгением Малининым. Мы большие друзья с Андреем Гавриловым, и были близкими друзьями с покойным Шурой Черкасским. А Петербург для вас – новая крепость или добрый друг? В Петербурге я выступал в качестве дирижера, так что публику представляю. Я хорошо знаю Большой зал филармонии, где уже выступал с оркестром. А в Концертном зале Мариинки буду играть впервые, да еще и как пианист. Мы с Валерием Гергиевым друг друга знаем уже много лет. И вот, совсем недавно в Москве он предложил мне поучаствовать в фестивале. Зал Мариинского театра просто уникальный, в нем поражает абсолютная тишина. Во всех других залах обязательно мешают какие-то шумы, либо звук кондиционера, либо какие-то скрипы, а тут есть именно та тишина, которая необходима, чтобы сосредоточиться на музыке, сконцентрировать, собрать все силы, не отвлекаясь на внешнюю обстановку. Это как чистый лист бумаги для художника. Несмотря на то, что здесь далеко не камерный зал, ощущается редкая интимная атмосфера… И здесь, в Петербурге, мне захотелось обязательно сыграть что-нибудь русское, и я выбрал для своей сольной программы «Картинки с выставки» Мусоргского. Я обычно два раза в год играю это сочинение, но каждый раз по-разному, со свежим взглядом. </td></tr></tbody></table> <table border="0"><tbody><tr><td valign="top"> %custom rounded_foto('start')% <img src="/images/cms/data/interwiew_photo/int_trifonov.jpg" border="0" alt="" width="200" height="300" /> %custom rounded_foto('end')% <a href="%content get_page_url(45340)%">Биография Даниила Трифонова</a>   </td><td align="left" valign="top" style="width: 2%"> </td><td valign="top"> Даниил Трифонов Вы только что блестяще сыграли Первый фортепианный концерт Листа, зал буквально взорвали аплодисменты, и если бы не долгий марафон, то публика, кажется, готова была вызывать вас на бис до утра. Какие впечатления от фестиваля и от концерта, Вы чувствуете отдачу? «Лики современного пианизма» – в музыкальной жизни событие невероятной значимости. Вчера я слушал выступление Нельсона Фрейре, я считаю его феноменальным музыкантом. И нахожусь под колоссальным впечатлением от того, с какой полетностью он исполнял Четвертый концерт для фортепиано с оркестром Бетховена. Я был в восторге!.. А что касается моего выступления, то этот концерт Листа я уже играл и, несмотря на короткую репетицию, я считаю, что мы успели найти образ. Вчера и сегодня публика меня очень вдохновляла, она невероятно окрыляет во время исполнения… Рояль здесь прекрасный, у него очень красочный звук. Расскажите о ближайших планах? Очень много работы, график сумасшедший. Сейчас работаем с Валерием Абисаловичем над записью Первого концерта Чайковского, но пока не могу сказать, когда он выйдет. На январь 2012 года запланирован тур с Венским симфоническим оркестром под управлением Гергиева в странах Центральной Европы, будем исполнять опять же Первый концерт Чайковского. И я очень надеюсь, что скоро вернусь в Петербург. </td></tr></tbody></table> <table border="0"><tbody><tr><td valign="top"> %custom rounded_foto('start')% <img src="/images/cms/data/interwiew_photo/int_muradov.jpg" border="0" alt="" width="200" height="300" /> %custom rounded_foto('end')% <a href="%content get_page_url(46082)%">Биография Рустама Мурадова</a> </td><td align="left" valign="top" style="width: 2%"> </td><td valign="top">Рустам Мурадов Рустам, вы уже три года учитесь в Московской консерватории, а до этого была Питерская консерватория, еще раньше – Десятилетка, должно быть любопытно и волнительно вернуться в Петербург в новом качестве? Для меня участие в фестивале – невероятно полезный опыт. В Концертном зале Мариинки я играю впервые, хотя была одна запись с камерным ансамблем, так что, можно сказать, зал я акустически попробовал, но это был короткий эпизод и довольно давно. Акустика здесь замечательная. Приятно, что зал весь из дерева. Я здесь никого не замечаю, ничто не отвлекает, и любая грань пианиссимо доносится до слушателя. По правде сказать, я не часто играю на такой сцене… Когда сидишь в зале как слушатель, испытываешь одни эмоции, а когда ты понимаешь, что тебе завтра играть с этим оркестром, да еще с таким выдающимся музыкантом, как Валерий Гергиев, это уже совсем другие эмоции и, конечно, волнение. А почему вы решили перебраться в Москву? Столичная атмосфера привлекла, педагог, или там просто больше возможностей для музыканта? В Питере, я столкнулся с настоящим, с музыкой. Здесь провел много лет упорных занятий. Я сюда приехал в 14 лет из Осетии, до многого доходил сам, и мне также помогала Марина Вольф. Потом учился в классе Александра Сандлера в Консерватории до третьего курса, в мое время у ребят-пианистов был очень высокий уровень. Москву и Питер сравнивать, наверное, не совсем правильно, я не замечаю особенной разницы между школами. Москва более открытая, смелая, и там больше амбиций, а здесь гораздо скромнее и интеллигентнее. Но все зависит от того, у кого учишься, от преподавательского почерка. У меня сейчас уникальный педагог Рувим Островский – человек, друг. И если бы не он, я бы может и уехал заграницу. Но зачем мне Париж, если я нашел своего учителя, от которого никуда не хочу уезжать! Большую часть сознательной жизни вы провели в Петербурге, для пианиста это, как марка, знак качества? Да, вы знаете, когда я приехал в Австралию на конкурс и стал репетировать концерт Чайковского, то первое, на что обратили внимание австралийцы, не сговариваясь, это, что я «типичный русский пианист». Обычно русских отличают по мощному пианизму, владением форте, по крепким рукам и открытости. Нам не свойственны венская скромность или французский шарм, хотя в наше время мы и этим должны владеть. Но русская школа уже у нас в крови, это то, как мы воспринимаем мир. Как происходит обмен опытом между пианистами, и, в частности, на фестивале? К сожалению, у меня сейчас не было возможности послушать других пианистов, да и это отвлекает, хотя, безусловно, все музыканты замечательные. Я видел пробегающего мимо меня Даниила Трифонова. С Олли Мустоненом удалось пообщаться в машине, мы обсудили рояли – итальянские, немецкие, французские, австрийские и т.д. Было очень приятно, что чем-то наши предпочтения совпали. Мы сравнили «Стейнвей» с мерседесом, а «Фациоли» с феррари… А обмен опытом, правда, односторонний, обычно происходит через записи. А кого вы чаще слушаете, современников или пианистов прошлого столетия? Люблю старых европейских пианистов и тех, кто уехал из России в конце XIX – начале XX века за границу, например, Владимира Горовица. А также Михаила Плетнева с его индивидуальными, безумно интересными интерпретациями человека мыслящего, пианиста-философа. Но, к сожалению, он больше не играет. Еще меня привлекает исполнительская манера Юджи Ванг – эта молодая пианистка, и, что не характерно для азиатов, играет с душой и сердцем. И, конечно, Григорий Соколов… Хотелось бы с ним пообщаться, но боги недостижимы. </td></tr></tbody></table> <table border="0"><tbody><tr><td valign="top"> %custom rounded_foto('start')% <img src="/images/cms/data/interwiew_photo/int_urasin.jpg" border="0" alt="" width="200" height="300" /> %custom rounded_foto('end')% <a href="%content get_page_url(42540)%">Биография Рэма Урасина</a> </td><td align="left" valign="top" style="width: 2%"> </td><td valign="top">Рэм Урасин Как вас принимает петербургская публика в сравнении с зарубежной, например, в Варшаве, когда вы исполняли музыку их национального героя Шопена? Могу сказать, что это всегда испытание – в Польше играть Шопена, но отзывы были очень теплые, и они признают в моем исполнении Шопена. А что касается Петербурга, то мне не просто на этот вопрос отвечать, потому что ваш город занимает совершенно особое место в моей душе, и это невозможно логически объяснить. Хотя жизнь вошла уже в свою колею, я чувствую себя здесь, как именно в том месте, где просто должен был быть. Есть безусловное взаимопонимание с публикой, мы говорим с петербуржцами на одном языке, и это я очень ценю. Есть какой-то тайный ключ, которым вы всегда с легкостью можете открыть дверь в мир шопеновских образов? Одного ключа мало. Я играю Шопена с детства, и не то, что много, я сыграл уже вообще все его сочинения, пытаясь прожить его жизнь от первой до последней ноты в этом цикле, который был выстроен хронологически. Шопен – настолько потрясающий композитор, именно универсального психологического, эмоционального диапазона. И вы не устаете от Шопена? Наверное, люди, которые его окружали в жизни, уставали от него как от человека, но от музыки Шопена устать невозможно! Существуют ли вообще универсальные правила завоевания аудитории? У меня нет такого принципа, что аудиторию надо брать натиском, штурмовать. Самое главное, на мой взгляд, это быть искренним и честным с публикой и с самим собой. Надо помнить, для чего выходишь на сцену. Должно быть преклонение перед теми произведениями, которые исполняешь, и ощущение собственной исполнительской необходимости. Например, на Джоконду Леонардо да Винчи тысячи людей приходят посмотреть, и контакт художника со зрителем происходит без посредников. А произведения композиторов без исполнителей просто не могут существовать. И надо помнить о той важной миссии, которая возложена на исполнителей. Мы нужны этим гениям, и в этом нам невероятно повезло. Одно это отношение многое дает. А с какими трудностями, проблемами сталкивается пианист сегодня? Сейчас такое время, когда на сцену выходят из других соображений, время меркантильных интересов и шоу-бизнеса. Упадка, к счастью, пока еще нет, но кризис исполнительского искусства остро ощущается. Думаю, это самая серьезная проблема, и надо начинать с воспитания самого себя. Я стараюсь делать, что в моих силах. И знаю много таких музыкантов, кому это не безразлично, а значит, еще есть надежда, и фестиваль тому подтверждение. А вообще вам можно только позавидовать, столько замечательных событий происходит в Мариинском театре, который, объективно говоря, определяет культурную жизнь Петербурга. Беседовала Анастасия Гриб </td></tr></tbody></table>

http://www.mariinsky.ru/news1/interview1/interview_trifonov-muradov/http://www.mariinsky.ru/news1/interview1/interview_trifonov-muradov/Ирма Ниорадзе: «Судьба меня наградила гениальными педагогами»Это было сказочное ощущение. Для меня особенно волнительным было то, что передо мной правительственную награду вручали Майе Михайловне Плисецкой, балерине с мировым именем, а среди присутствующих находились выдающиеся деятели российской культуры. Это было и приятно, и почетно, и волнительно. Очень волнительно. Я даже подумала, что легче танцевать, чем получать награды.Thu, 10 Nov 2011 10:00:00 +0400

<table border="0"><tbody><tr><td valign="top"> %custom rounded_foto('start')% <img src="/images/cms/data/interwiew_photo/nioradze_interview.jpg" border="0" alt="" width="200" height="300" /> %custom rounded_foto('end')% <a href="%content get_page_url(32832)%">Биография Ирмы Ниорадзе</a> </td><td align="left" valign="top" style="width: 2%"> </td><td valign="top"> Скажите, Ирма, какие чувства охватывают, когда с присвоением звания народной артистки поздравляет президент России? Это было сказочное ощущение. Для меня особенно волнительным было то, что передо мной правительственную награду вручали Майе Михайловне Плисецкой, балерине с мировым именем, а среди присутствующих находились выдающиеся деятели российской культуры. Это было и приятно, и почетно, и волнительно. Очень волнительно. Я даже подумала, что легче танцевать, чем получать награды. Вы балерина с яркой творческой судьбой. Что вам помогало в постижении профессии? Были такие моменты, когда я не знала, что делать и какие решения принимать, но, видимо, какая-то сила добрая, ангел-хранитель вели меня по жизни. В чем мне действительно очень повезло, так в том, что я училась у выдающихся педагогов. Каждый из них дал мне что-то свое, особенное, и каждый мне помогал обрести свое «я». Два года я училась у Вахтанга Чабукиани, у него и выпускалась. А в женском балетном классе занималась у Серафимы Векуа, у нее была гениальная итальянская школа. Мне помогали не связи, а мои педагоги. Это Наталья Золотова, Людмила Сафронова, Ольга Моисеева, Нинель Кургапкина. Не могу не вспомнить Георгия Алексидзе, нас с ним связывала целая череда современных балетов, и Олега Виноградова, который принял меня в Мариинский театр. А на сцене мне посчастливилось танцевать рядом с выдающимися артистами старшего поколения. И я чувствовала, что рядом с ними я творчески расту. Как вы попали в класс Вахтанга Чабукиани, это была случайность? В жизни, наверное, очень важно уметь себя преподнести. Но при этом осознавать, что ты имеешь на это право. Прекрасно помню, как в школе, когда я была на первом курсе, проходил набор на главные партии в «Спящей красавице». Я ужасно хотела понравиться Чабукиани и, помню, спросила у своего педагога, можно ли мне тоже попробовать, хотя партию Авроры давали только выпускницам. И в стремительном pas de bourrée я промчалась мимо Вахтанга Михайловича. Он меня заметил и определил на Фею Сирени. Это было очень почетно для первокурсницы. На втором курсе я танцевала под музыку Вебера «Приглашение к танцу», выпускалась же «Лауренсией». Вахтанг Михайлович был гением. Он на меня сильно повлиял, и я многим ему обязана. Я танцую «Умирающего лебедя» только благодаря той тайне исполнения, в которую он меня посвятил. Когда займусь педагогической деятельностью, постараюсь передать студентам этот бесценный опыт. А почему вы все же уехали из Тбилиси, ведь на тот момент вы были солисткой театра имени Палиашвили? Мне всегда хотелось попробовать поучиться в Ленинграде. Уезжая из Тбилиси, я пришла к Вахтангу Михайловичу попросить его благословения. Он одобрил мое решение, хотя считал, что я уже готова к самостоятельной творческой деятельности. Семнадцатилетней девочкой я приехала в Вагановское училище, где стажировалась один год. Окончив курс, улетела в Америку на конкурс в Джексоне, а, став лауреатом конкурса, два месяца стажировалась в Датском королевском балете. Оттуда я должна была лететь снова в Америку, где меня ждал контракт. Но в 92-м году вернулась в Петербург и была принята в Мариинский театр. Я всегда мечтала танцевать в этом театре, наполненном живой традицией. Мой путь был сложным, я будто шла по лабиринту. Но, видимо, мне было суждено пройти через большие трудности, на которые я сама решилась. Я люблю рисковать. И в людях ценю бойцовский характер, умение идти своим путем. По прошествии стольких лет, что вспоминается со времени первого знакомства с театром, опыт трудного подъема или яркие переживания от первых ролей? В театре я попала к замечательному репетитору Ольге Николаевне Моисеевой. И, надо сказать, если бы не она, мой стержень бы не выдержал. Было трудно.Самым сложным было воспринять ту культуру исполнения, которой славен Мариинский театр. Именно над этим я работала с Моисеевой в течение трех лет. К вопросу о самых первых ролях – это были спектакли «Корсар», «Жизель», «Дон Кихот». Хочу вспомнить один эпизод. Когда я готовила мой самый любимый спектакль «Легенду о любви», была репетиция на верхней сцене. Спектакль уже был готов, но какой-то важный нюанс был упущен. И, увидев пустоту в моем танце, Ольга Николаевна неожиданно остановила репетицию. Она сказала, что если ты не знаешь, кого танцуешь, а только физически исполняешь роль, то не стоит вообще выходить на сцену. В слезах я убежала с репетиции. Это было жесткое испытание, но с того момента я очень внимательно слушала каждое ее слово. Она умела «вытягивать» индивидуальность, помогая найти себя в роли. Потом вы работали с Нинель Кургапкиной, до самой ее кончины. Какую Ирму она в вас сумела разбудить? Работать с Нинель Александровной было невероятно интересно и продуктивно. Это был долгий, тернистый путь, с интересными находками, подъемами, но и со сложными моментами. После удачных репетиций у нас с ней всегда были чаепития в буфете. Помню много смешных ситуаций. Помню, когда я готовила с Нинель Александровной роль Авроры в «Спящей красавице», то на репетиции Адажио с четырьмя кавалерами много улыбалась, и она как-то мне сказала: «Ты не должна улыбаться, ты благовоспитанная принцесса. Вот подошел один – улыбнулась, а потом на мамочку посмотрела, перевела взгляд. Ты должна себя представить царицей Тамарой или Екатериной Второй». А еще Нинель Александровна помогла мне выработать целеустремленность и уверенность в себе. Как воспитать в себе работоспособность, без которой невозможна балетная карьера? Три качества я уважаю в человеке: это честность, смелость и умение идти своей дорогой. Некоторым везет, некоторым – нет. Но нужно уметь находить силы. Только терпение помогает все преодолевать. Минор надо уметь переводить в мажор. И еще раз повторю творческое кредо Моисеевой: если ты не знаешь, что тебе сказать публике, – не выходи на сцену. На протяжении почти 20-ти лет моей работы в театре я следую этому правилу. А еще важно не захлебнуться от успеха. Хорошо помню слова, которые после моей победы на конкурсе произнесла Наталья Викторовна Золотова, с которой я готовила конкурсную программу: «Достичь – это половина дела, самое главное – удержаться на достигнутом». А работа в театре когда-нибудь может превратиться в рутину или у балетной примы даже мыслей таких не возникает? Я не могу без театра. Обожаю своих педагогов, партнеров, своих коллег, режиссеров сцены, костюмеров. Люблю, когда слышу, как объявляют: остается 20 минут до начала спектакля. Без этих слов я не могу прожить, как не могу – без запаха сцены, без театральных декораций и исторических стен. Но есть огромное «но»: выступление – это целая история, которая начинается за 20 дней до спектакля, с репетиций. И история эта состоит из цепочки очень важных мелочей, от которых в конечном счете зависит успех спектакля. А были случаи, когда что-то в этой цепочке мелочей терялось? Ведь все предусмотреть невозможно? Был такой эпизод: когда я танцевала премьеру «Корсара» в Римской опере в 2008 году, на сцене неожиданно отключился свет. Оркестр играет, мы танцуем в темноте. Я тихо шепнула партнеру: «Продолжаем до конца акта». Центром нашего ориентира было белое одеяние Карлы Фраччи, которая, переживая, стояла в кулисах. Это нас спасло, и публика (а в зале были гости из Милана, Венеции, Флоренции) была нам благодарна, понимая, как нам было нелегко. Ведь если бы мы остановились, праздник был бы испорчен. А потом вышла восторженная рецензия: «Солисты Мариинского театра спасли премьеру, хвала и честь им. Они, рискуя, отлично провели спектакль, подарив множество эмоций». Да, такие ситуации не предусмотришь, и запоминаются они на всю жизнь. За плечами столько труднейших партий и ярких впечатлений, неужели еще что-то не достигнуто? У меня всегда есть желание творить, познавать. Я не люблю сидеть в кресле, это не мой образ. К примеру, я бы с удовольствием поработала в кино. Благо, такой опыт у меня уже был, я снималась в эпизодической роли в фильме Сергея Дебижева «Золотое сечение». Тогда, правда, я не могла полностью посвятить себя кино, но в будущем такой возможности не исключаю. Работа в кино мне очень нравится. Поделитесь каким-нибудь балетным секретом? Расскажу один секрет из собственного опыта, который может быть полезен балеринам, не умеющим смотреть в глаза партнеру. Хотя сейчас уже все умеют (смеется). В «Жизели» нужно «тянуть» взгляд, когда граф Альберт клянется в любви Жизели. А поскольку Жизель была моей первой партией в театре, я очень стеснялась долго смотреть партнеру в глаза. И как-то мой партнер меня спросил: «Ну почему ты опускаешь глаза, неужели я такой уродливый?» Трудно было удержаться от смеха. А потом я придумала для себя такую уловку: я поймала себя на мысли, что когда смотрю на красивые цветы, у меня всегда застывает взгляд, и я решила во время спектакля представлять, что в глазах моего партнера распускаются цветы. И уловка сработала. А вообще будущему поколению хочу пожелать выдержки, хороших работ и не останавливаться на достигнутом в стремлении к своей цели.</td></tr></tbody></table>

http://www.mariinsky.ru/news1/interview1/interview_nioradze/http://www.mariinsky.ru/news1/interview1/interview_nioradze/Прозрачная универсальность простой истории«Кажется, что этот огромный корабль то терпит бурю, то застывает в полном штиле, а он неизменно движется вперед». Таким видит Театр Сан-Карло Даниеле Финци Паска, постановщик и хореограф, клоун и автор, которому удается сочетать импровизацию и опыт, классические постановки и поэзию простого рассказа, этого порождения игрового искусства. Mon, 17 Oct 2011 14:00:00 +0400

<table border="0"><tbody><tr><td valign="top"> %custom rounded_foto('start')% <img src="/images/cms/data/interwiew_photo/interview_finsi.jpg" border="0" alt="" width="200" height="300" /> %custom rounded_foto('end')% </td><td align="left" valign="top" style="width: 2%"> </td><td valign="top"> Финци Паска, родившийся в 1964 году, швейцарец из Лугано, дает новое прочтение «Паяцев» Леонкавалло для Театра Сан-Карло. Он привносит в него знаменитые сюрреалистические фрески «Цирка дю Солей» и причудливые фигуры «Цирка Элуаз», а также недавний отсвет успеха «Аиды», «обнаженной и пацифистской», поставленной Мариинским театром Санкт-Петербурга, где его руководитель Валерий Гергиев принял прочтение далекого Египта лишенное дешевых ухищрений китча, к которым нас приучила традиция. «Я обожаю Леонкавалло, – говорит Финци Паска. – Написанная в 1892 году и благословлённая дирижером Артуро Тосканини, опера «Паяцы» не знает пустого времяпровождения, она плотно насыщена событиями, свежа и современна. Новизна возникает уже потому, что на сцене будут только "Паяцы". Обычно ведь на афише они соседствуют с "Сельской честью" Масканьи, еще одним шедевром музыкального театра веризма. Почти во всех моих спектаклях есть пролог или дождь, приносящий неожиданные дары. Иногда он помогает всходам, а иногда оглушает. Так будет и с "Паяцами". Когда смотришь на небо, это помогает больше открыть сердце». Хореография с участием главных героев в этом зрелище идет наравне со всем остальным. «Это не самоуправство, при повторном изучении оригинальных документов, обнаружилось, что так и было задумано, но издателю идея не понравилось, и он ее урезал». И вот в восьмой сцене знаменитые актеры-акробаты снуют меж главными героями оперы. «Представление внутри представления: в деревеньке Калабрии, паяц Канио и его комедианты представят на сцене историю Коломбины, которая обманывает мужа». Никакой границы между вымыслом и реальностью нет. «Канио, обманутый женой, рассказывает нам о муках ревности, о безвыходном пути одержимости любовью». Но до этого увеличительное стекло постановщика дробит, множит, изображение, которое становится менее четким, менее ясным, менее точным и превращает одну Коломбину во многих Коломбин, одного клоуна во множество вариаций актера, этот актер играет самого себя и бросает вызов акробату, который бьется у него внутри. «Мы все немного акробаты, и мы знаем, что жизнь все время подводит к точке потери равновесия. Театральные подмостки – рискованное место. Поэтому, даже будучи постановщиком, я часто возвращаюсь сюда в качестве актера, примирившись с моей хрупкостью, которую по-настоящему великий исполнитель может сделать своим секретным оружием». Финци Паска улыбается, когда дает такое толкование «Паяцев», на грани сновидения и шутовства. «Я всегда пытался найти язык, созвучный душам сегодняшних слушателей. Эта история рассказывается в свете настоящего и языком современным, рожденным многолетней привычкой к абстракциям, намекам, образам, близким к сновидениям. Почему? Вероятно, потому что я клоун: для меня определение клоуна как чего-то поддельного неприемлемо». В деревне все жители – паяцы, все умеют различать вымысел и реальность. «Они ждут актеров и удивляются, видя, что Канио не понимает изящества игры и никогда не сможет получить доступ в этот волшебный мир, помогающий в плавании по жизни». Канио сбит с толку и потерян. «Не выставлять это в центре. Когда мы рассказываем и представляем наши драмы, мы их сублимируем. Это единственная возможность понять себя. А Канио делает ровно наоборот. И это его губит». Рядовая история любви и ревности, в которой основная роль принадлежит этой хитрой уловке театра в театре. «Она позволяет нам понять, кто мы, в открытом круге, переходящем от танцоров к певцам, от акробатов к музыкантам. Как дети: дети просят рассказать на ночь сказку, чтобы увидеть сны и победить страх». Дети должны играть в жизнь, чтобы понять ее. «Канио на это не способен, он путается и не умеет рассказывать, в нем все состоит из границ, в которых он не может понять себя, из которых не может вырваться. Он двигается по белой пустой сцене. Вокруг него в отсутствующем мире бродят фигуры, фигуры людей настоящего, полного значений. Манера веризма заставляла артистов спотыкаться в сценографии, перегруженной стимулами и ответными реакциями. Сегодня необходимы точные символы». Как если бы развитие души стремилось к абстракции. «Действительно, ведь абстракция приводит ее к общению с бессознательным, из которого появляется сила музыки Леонкавалло с его маленькой и простой историей». У этой истории есть своя прозрачная универсальность. «Вода имеет что-то магическое, эта жидкая прозрачная субстанция присутствует во всех моих спектаклях, и в этой истории она будет тоже. Люди состоят на 70% из воды. Она и внутри и снаружи нас. Она непрерывно убывает и всегда возвращается. Это элемент жизни, но вода может и опрокинуть, она великолепно подходит для изображения того ужаса, к которому приводит ревность. Она чиста и прозрачна, если любишь, и становится кроваво-красной, если счастье от тебя уходит». Много раз в дни репетиций его видели в пустом партере, он сидел один, думал. «В этом театре все время как будто находишься на кончике языка гигантского кита. Вот тут ты и играешь, в распахнутой пасти. Почти не обращаешь на это внимания, но можешь уловить дыхание и чувствуешь себя крошечным». И внезапно приходит желание вернуться и начать другое путешествие. «Любовь с первого взгляда: "Воццек" Берга. К счастью, объяснить, почему мы влюбляемся, невозможно». Лаура Валенте</td></tr></tbody></table>

http://www.mariinsky.ru/news1/interview1/interview_fintsi/http://www.mariinsky.ru/news1/interview1/interview_fintsi/Из интервью Валерия Гергиева «Вестям FM»В эти дни симфонический оркестр Мариинского театра продолжает свой гастрольный марафон по городам США и Канады. В общей сложности здесь будет дано 17 концертов под управлением Валерия Гергиева. В эксклюзивном интервью «Вестям FM» маэстро рассказал о программе этих масштабных гастролей, а также об исключительной атмосфере концертов.Mon, 10 Oct 2011 14:00:00 +0400

<table border="0"><tbody><tr><td valign="top"><img src="/images/cms/data/interwiew_photo/interview_gergiev.jpg" border="0" alt="" width="320" height="240" /></td><td align="left" valign="top" style="width: 2%"> </td><td valign="top"> Русанова: Валерий Абисалович, как проходят эти уникальные гастроли, эти пять концертов? Насколько я понимаю, это беспрецедентное количество для Карнеги-холл, для иностранного оркестра. Гергиев: Проходят гастроли очень удачно. Мы сыграли вчера уже два концерта в Карнеги-холл. Исполнили Первую и Шестую симфонии Петра Ильича Чайковского. Я очень доволен этими концертами. Цикл симфоний Чайковского – это то, что даже в моей жизни появилось недавно. Как цикл я исполнял и симфонии Шостаковича, и симфонии Прокофьева, и симфонии Малера многократно по всему миру. Странным образом именно симфонии Чайковского как цикл очень редко звучали в исполнении оркестра Мариинского театра. Мы играли многократно и Пятую, и Шестую, и Четвертую, иногда играли ранние симфонии. Но так в рамках единого цикла в течение буквально пяти дней здесь, в Нью-Йорке мы это исполняем впервые. Мы уже исполняли цикл в Пекине, буквально пять дней назад мы еще там выступали. И, конечно же, хотим исполнить этот цикл и в Москве. Наверное, это не за горами. Но в целом хочется сказать об исключительной атмосфере тех концертов. Замечательная акустика, переполненный зал, очень внимательная публика. И очень теплый прием. А на открытии зала позавчера мы сыграли «Шехерезаду» Римского-Корсакова, на бис – «Анданте кантабиле». Это прошло замечательно. А открыли сезон в Карнеги-холл мы праздничной увертюрой Дмитрия Дмитриевича Шостаковича. Мы сыграли на бис полонез из оперы «Евгений Онегин», чтобы вернуть всех к основной причине нашего здесь появления. 120 лет назад Петр Ильич Чайковский открывал Карнеги-холл, тогда еще совершенно новенький зал, и ему суждено было стать главным залом Америки, одним из самых великолепных и значительных, престижных залов в мире. И мы, конечно, с определенным чувством гордости за русскую музыку, за Петра Ильича и с благодарность ему, определенным волнением, понимая значительность события, открывали действо. Зал был переполнен. И этот концерт, открытие сезона это всегда большое событие здесь, в Нью-Йорке. Мариинский театр уже второй раз открывает сезон Карнеги-холла. Впервые мы это сделали в 2003 году. И это было тогда для нас связано с вниманием всего мира к 300-летию Петербурга. Мы тогда представляли город в год юбилея Петербурга тоже по всем континентам. И делали это очень активно. И у себя проводили, как вы помните, фестиваль. И, в частности, к нам приезжали лучшие и оперные, балетные труппы, и лучшие оркестры. Марафон длился, я помню, 3 месяца. Это был значительный фестиваль искусств. Дебют Даниила Трифонова Гергиев: Но вот сегодня мы здесь, в Америке, и исполняем цикл симфоний Чайковского. А также я пригласил Даниила Трифонова, обладателя гран-при и золотой медали недавнего конкурса Чайковского. Он исполнит Концерт Чайковского в Нью-Йорке. Для него это будет оркестровый дебют здесь, в Нью-Йорке и Карнеги-холл. Все ждут этого выступления. И я очень надеюсь, Даниил сможет блеснуть. Этот человек, безусловно, очень одаренный, и у него впереди большое будущее. А, с другой стороны, хочется, чтобы он именно сейчас стремительно развивался и обогатил свой репертуар. Концерт Чайковского напомнит баталии в Москве Гергиев: Исполнение Концерта Чайковского здесь, на сцене Каргени-холл, будет еще и своеобразным напоминанием здесь многим в Америке, да и всему миру о недавних баталиях в Москве. Пианисты состязались в необычайно напряженной и очень эмоциональной, я бы сказал, насыщенной атмосфере, высокой соревновательности. И Даниил представит этот конкурс как его победитель. И я думаю, что это тоже для нас очень важно, ведь репутация Конкурса Чайковского не только, может быть, будет продолжать набирать мировую славу, а о значении этого конкурса излишне говорить. И так об этом знают. Но вот сегодня этот концерт будет в какой-то степени подводить некоторые итоги. Большинство из тех, кто придет на этот концерт, я думаю, слышали о том, что был очень значительный музыкальный форум, он проводился по новым правилам. И репутация конкурса остается очень высокой. И его комментировали огромное количество западных изданий. Недавно в Лондоне мы открывали сезон Лондонского симфонического оркестра. И <a href="%content get_page_url(45035)%">Даниил Трифонов</a>, и <a href="%content get_page_url(45201)%">Нарек Ахназарян</a>, и замечательное корейское сопрано Сун Янг Сео, обладательница золотой медали Конкурса Чайковского. И ребята получили высочайшие оценки. Мне это было очень приятно. Беседовала с маэстро Ольга Русанова Полный текст интервью читайте <a href="http://www.radiovesti.ru/articles/2011-10-07/fm/13797" target="_blank">на сайте «Вести FM» </a></td></tr></tbody></table>

http://www.mariinsky.ru/news1/interview1/interview_gergiev/http://www.mariinsky.ru/news1/interview1/interview_gergiev/Джонатан Миллс, Эдинбургский фестиваль и «Женщина без тени»В этом году на Эдинбургском фестивале, который пройдет с 12 августа по 4 сентября, Мариинский театр представит одну из своих лучших премьер прошлого сезона – постановку оперы «Женщина без тени» Рихарда Штрауса. Об этом спектакле, о фестивале и о сотрудничестве с Мариинским театром рассказывает директор Международного Эдинбургского фестиваля Джонатан Миллс. Thu, 21 Jul 2011 13:00:00 +0400

<table border="0"><tbody><tr><td valign="top"><img src="/images/cms/data/interwiew_photo/int_jonathan_mills.jpg" border="0" alt="" width="300" height="205" /><div align="center"> <a href="%content get_page_url(43611)%">26 июля. «Женщина без тени». Мариинский театр</a> <a href="http://www.eif.co.uk/diefrau" target="_blank">1, 2 и 3 сентября. «Женщина без тени». Фестивальный театр. Эдинбург</a></div></td><td align="left" valign="top" style="width: 2%"> </td><td valign="top"> Стать участником всемирно известного Эдинбурского фестиваля – честь, которая не каждому дается, однако история отношений Мариинского театра и фестиваля началась еще в 90-е годы прошлого века, что способствовало такой дружбе? Моим личным отношениям с Мариинкой уже порядка 15–16 лет. Начало было положено еще в мою бытность директором Международного Мельбурнского фестиваля искусств в Австралии. В 2001-м году мне удалось привезти Мариинку на этот фестиваль с постановкой «Саломеи» Рихарда Штрауса. Пришлось решить массу проблем с логистикой, но и успех у публики был несомненным. Что касается фестиваля в Эдинбурге, то история взаимоотношений еще более долгая. В 1991-м году мой предшественник на посту директора пригласил тогда еще малоизвестного маэстро Гергиева и оперную труппу Мариинского театра (все еще носившую имя Кирова) для показа опер Мусоргского. Концерты шли в течение недели, и был абсолютный триумф. Те, кто еще не знал про маэстро Гергиева и его великий театральный коллектив, были по-настоящему ошеломлены тем, что им довелось услышать и увидеть. С тех пор маэстро Гергиев бывал на фестивале пару раз, а после того, как в 2007 году я занял пост директора, мы вновь его пригласили. В 2008 году маэстро выступал вместе с Лондонским симфоническим оркестром – был исполнен полный цикл симфоний Прокофьева и скрипичных концертов. Это был фантастический тандем. Нам также удалось показать в рамках фестиваля оперу Родиона Щедрина «Очарованный странник», «Алеко» Сергея Рахманинова, и 3-й акт «Семена Котко» Прокофьева, не говоря уже о персональном дебюте самого Гергиева в совместной постановке с Вроцлавской оперой «Короля Рогера» Кароля Шимановского. В этом году МТ везет на фестиваль оперу Рихарда Штрауса «Женщина без тени» в постановке Джонатана Кента 2009 года, чем обусловлен выбор именно этого спектакля? Мой бог, я бы сказал, что это невероятный шедевр и, более того, это самая подходящая постановка именно для текущего фестивального сезона. Нашей темой в этом году является связь между Европой и Азией и между их идеями, как реальными, так и выдуманными, а также социальное и культурное сотрудничество между нашими странами. В опере воссоздан идеализированный мир теней, и внутри этого мира теней, или же, если хотите, духовного мира, мы видим, как разворачивается мотив искушения, известный еще по античной литературе. Поэтому это весьма важная постановка для нас, а все исполнители, задействованные в ней, просто великолепны. Это огромная честь продолжать фестивальное сотрудничество с Мариинским театром – и, конечно же, мы обсуждаем наши совместные планы на будущее, проекты, которые будем осуществлять в 2012 году и далее. Как вы организуете программу? У каждого директора фестиваля свой собственный метод. Лично я предпочитаю собирать воедино целый круг идей, сфокусированными на искусстве: на том, как искусство преподносит себя в данный момент, и как оно может выйти за эти рамки. Например, в 2008 году мы исследовали тему Европы: что означает быть европейцем сегодня, принадлежать этому географическому пространству. Каковы критерии отбора для участия в Эдинбургском фестивале? У нас нет какой-то единой процедуры отбора. С каждым конкретным коллективом, спектаклем, происходит индивидуальная встреча, и, соответственно, к каждому – индивидуальный подход. Но основной принцип все же состоит в том, что мы коллекционируем идеи, а не звезд, в отличие от других фестивалей. Задача Эдинбургского фестиваля – соединить совершенно новое и уже знаменитое. Мы не замыкаемся на традиционном и не ограничиваем себя современным, а обращаемся и к тому, и к другому. Какова концепция фестиваля в этом году? В этом сезоне тема фестиваля посвящена связям между Европой и Азией – это важные финансово-экономические, политические и прочие связи, которые, в конечном итоге, выливаются в диалог в таких областях как наука и культура. История наших контактов насчитывает не одно тысячелетие и нам очень важно напоминать себе о ней. Поэтому мы поставили себе цель расширить диалог о том, как мы ощущаем жизнь, как мы чувствуем мир, и что привносит искусство в этот диалог. О том, как люди искусства в Европе вдохновлялись азиатской культурой – скажем, Дебюсси, на которого повлияла музыка Японии и острова Ява, или Стравинский. И о том, как японцы создают нечто новое в современном культурном пространстве. Ведь влияние обоюдное. Возьмем для примера Джонатана Харви, европейского композитора, принявшего буддизм – его музыка пропитана духом восточной мистики; или Тошио Хосокаву, современного японского композитора. На фестивале прозвучит премьера произведения Хосокавы под названием «Период цветения» – вдохновленное традицией икебаны, оно было написано специально для Эдинбургского фестиваля. Какие страны представлены в этом году на фестивале? В основном, это страны азиатского региона – Южная Корея, Китай, Индия, Япония, Индонезия и Вьетнам. Ну и, конечно, многие европейские страны, включая Россию. Каково отличие русского музыкального театра сегодня, существуют ли до сих пор особенности национальных школ и в чем их различия? В Азии пока еще остаются очаги традиций, а в Европе уже все пришло к общему знаменателю? Справедливо и то, и другое. На мой взгляд, в мире очень много интересных тенденций, в том числе новые тренды в постановочном процессе. Но я бы сказал, что наибольшее отличие связано с идеей репертуарного театра, которая характерна для Польши, России, Венгрии, Румынии. Такие постановки подразумевают более длительный, медленный процесс: актеры имеют возможность репетировать роли по нескольку месяцев, и, конечно, это не может не сказаться на глубине трактовки. В то время как во Франции, Германии и Европе в целом все протекает намного быстрее. Говоря о Мариинском театре, я должен отметить, что в этой компании все работают сообща, как в одной большой семье, что накладывает сильный отпечаток как на  репертуар, так и на стиль постановок. В то же время театр открыт миру – постановщики приезжают сюда со всего мира. И когда они попадают в театр, они начинают работать в неожиданной для себя манере – как это произошло с Джонатаном Кентом, режиссером из Великобританиии. У себя на родине его постановка вряд ли достигла бы тех же высот, как в Мариинке – здесь происходит удивительный сплав между личным эстетическим стилем художника и театром. И вот, мы имеем замечательный спектакль, плод совместного творчества. Со временем Мариинка приобрела возможность делать очень многое, и продолжает расширять свои горизонты как творческий коллектив. Не просто каждый выполняет свою функцию, но все сообща вносят вклад в общее дело. Это для меня наиважнейшее отличие Мариинского театра от других. Заслуга маэстро Гергиева, в первую очередь, заключается в том, что он всегда удивляет мир новыми проектами, например, привозит Прокофьева, которого на Западе не так хорошо знают. Или подбирает оригинальную программу из редких, незнакомых сочинений композитора, или собирает такую постановочную команду, которая способна создать совершенно необычный спектакль. Что вы выделяете из репертуара МТ, и каковы ваши личные музыкальные предпочтения? Я обожаю «Войну и мир» Андрея Кончаловского, «Огненного ангела» – совместную постановку с Ковент-Гарден режиссера Давида Фримана, «Семена Котко» Юрия Александрова. Я современный композитор, поэтому не удивительно, что мои личные интересы касаются именно этой сферы, хотя это не означает, что я не люблю более традиционное искусство, просто я не следую узко одному направлению. Из ныне живущих русских композиторов я особенно выделяю Щедрина, Слонимского, Губайдулину, кроме того, очень люблю потрясающего грузинского композитора Гию Канчели. Мне кажется, что перечисляя русских композиторов, нужно расширять рамки, включая сюда тех, кто живет на территории бывшего Советского Союза, поскольку до сих пор очень сильно влияние советской школы. То есть быть русским вовсе не означает замкнутость в национальном, русские одновременно ориентированы и на Восток и на Запад. Беседовала Анастасия Гриб</td></tr></tbody></table>

http://www.mariinsky.ru/news1/interview1/interview_mills/http://www.mariinsky.ru/news1/interview1/interview_mills/